+7 (495) 514-29-59
+7 (926) 497-39-87

Время обработки заказов
Пн.-пт. с 10 до 18
Preciosa - чешские люстры в Москве

Научные теории и практика их применения. Часть пятая

Нечто подобное наблюдалось и в судьбе древнейших людей: некоторые виды их переживали» трудные ледниковые эпохи и вымирали значительно позже, в конце «биологического цикла», после вымирания отдельных видов животных. И государственные системы перед своим крушением принимали обычно формы империй с нерушимо твердой социальной иерархией, жестоких диктатур, всячески ограничивавших свободу личности и сводивших государственный аппарат к функциям точно выверенного механизма. Не говоря уже об этической недопустимости такого положения личности в социальной системе, надо отметить, что вредит это и личности, и «социальному механизму».


Цефализация. Разобравшись в движущих силах и закономерностях цефализации, можно будет применять знания для технического прогресса, для создания более совершенных "разумных машин". Появится и возможность автоматизировать процесс "поумнения" электронно-биологических (будут такие) устройств. Не исключено, что только в этом случае удастся получить машину, приближающуюся по своим мыслительным способностям к человеческому разуму. Для палеонтологов цефализация, возможно, послужит в качестве геологических часов. И уж, конечно, факт и движущие силы цефализации должны лежать в основе современных эволюционных теорий — иначе ни одну из этих теорий нельзя считать удовлетворительной.


Номомутации. Нам ничего не известно о направленных мутациях, возможно, потому, что биологи их не ищут. Как известно, физики не берутся открывать новую частицу прежде, чем не получат каких-либо теоретических описаний ее. Вообще в физике очень ценится способность к предсказаниям. Теоретикам предоставлена возможность использовать свою фантазию, знания и способность к логическим рассуждениям, а уж подтвердить их достижения — дело техники, эксперимента, опыта. В естествознании до сих пор преобладают попытки построить теорию путем классификации фактов. Но фактов так много, что выстроить из них стройную теорию практически невозможно. Бели бы Пифагор вздумал измерять подряд как можно больше катетов и гипотенуз, то вряд ли ему хватило бы времени для формулировки своей теоремы. И Эйнштейн прежде создал свою теорию, а уж потом предложил несколько опытов для ее проверки (так поступали едва ли не все физики-теоретики). Если бы результаты этих опытов были заранее известны, то создание теории вряд ли было бы столь трудным и почетным делом. Все лучшие партнерки бк на одном сайте.