+7 (495) 514-29-59
+7 (926) 497-39-87

Время обработки заказов
Пн.-пт. с 10 до 18
Preciosa - чешские люстры в Москве

Ещё один шедевр братьев Тавиани

По-итальянски, как и во многих других языках, слова «отец», «хозяин» а также и «святой патрон» имеют общий корень и звучат весьма сходно. От своего отца, сурового и властного, Гавино унаследовал настойчивость, железный характер и выдержку, редкое трудолюбие. Бунт Гавино против отца, не признающего никакого другого труда, кроме физического и считающего все остальное «обманом», это одновременно и бунт против «хозяина» и против «святого» (не случайно во время крестного хода, когда Гавино вместе с другими юношами несет тяжелую статую патрона селения, ему вдруг кажется что у святого лицо его отца). На поверку, однако, выходит что отец — далеко не хозяин и не святой, он сам жертва и раб. Его жизнь, как и жизнь других крестьян зависит от перекупщиков, от колебаний цен, от капризов погоды, от стихийных бедствий. Его достояние — стадо или урожай — постоянно в опасности, ему угрожают и засуха, и мороз, и воры, и дикие звери. Одна из лучших сцен фильма — молчаливое примирение между отцом и сыном после того, как последний, восстав против деспотической его власти, утвердил себя как личность. По своей композиции эта выразительнейшая сцена заставляет вспомнить рембрандтовское «Возвращение блудного сына».


Старика Ледду играет актер Омеро Антонутти, так же как и молодой Саверио Мариони (Гавино), сумевший создать на редкость яркий и запоминающийся образ. В фильме снимались и непрофессионалы, начиная с самого Гавино Ледды и членов его семьи. Это сочетсние актеров с исполнителями, взятыми из гущи народной жизни, точность деталей крестьянского труда, быта, роднят фильм с лентами неореалистов. Реалии народной жизни, сама тематика фильма подчеркивают верность режиссеров традициям неореализма, насколько это возможно в 70-е годы. Но вместе с этим есть и многие приметы нового политического кино, его выразительных средств и языка. Например, ирония — излюбленное оружие братьев Тавиани. Вспомним хотя бы трагикомический эпизод с неудачной попыткой Гавино эмигрировать. Кстати, затрагивая вопрос об эмиграции (бегство с голодного Юга итальянские режиссеры показывали нам во множестве фильмов), братья Тавиани вслед за Леддой решают его по-другому: наверно, к лучшему, что Гавино остается на Сардинии. Оторвавшись от родной земли, вряд ли он сумел бы достичь того, что ему удалось.


В итальянском прогрессивном кинематографе, так же как в литературе, существует мощное течение, получившее название «меридионалистское» (от слова «меридионе» — «юг») и ставящее проблемы социального, экономического, культурного развития отсталого и нищего Юга Италии. Вспомним такие шедевры неореализма, как «Земля дрожит» и «Рокко и его братья» Лукино Висконти, «Под небом Сицилии», «Развод по-итальянски» и другие «сицилийские» ленты Пьетро Джерми, или такой фильм, как «Христос остановился в Эболи» Франческо Рози, удостоенный одной из главных премий XI МКФ.


Свой непростой, мучительно-сложный творческий путь братья Тавиани когда-то начинали с фильма «Человек, которого надо уничтожить», повествовавшего о борьбе сицилийских крестьян за землю. Их новый фильм «Отец-хозяин» в каком-то смысле возвращение к истокам и вместе с тем идейно-художественная вершина их творчества. Это весомый вклад в меридионалистскую культуру Италии, страстный и искренний протест против вековечной нищеты и дикости Сардинии. Только на 1xstavka регистрация проходит в 1 клик.